Вопрос выдернул меня из оцепенения и вернул на дачу.
На моей ладони лежал потускневший от времени маленький складной нож. Одна половина — красная, лакированная. Другая когда-то была никелированной и красивой. В Советском Союзе такие недешёвые вещички продавались в киосках «Союзпечать» и универсамах. Мужики сами себе их не покупали — а вот подарить товарищу на день рождения было в порядке вещей.
— Я нашёл папин ножик.
Шило, отвёртка, пара лезвий, небольшой штопор и даже маникюрные ножницы — чего только не было в советском кузене швейцарского ножа! Кроме того, на моём старичке с одной стороны написано «Горький», а на другой — юбилейные даты.
Отец не дарил мне его специально. Я не помню, чтобы он часто им пользовался или носил с собой. Ножик всегда был где-то в доме: то в вазочке для мелочей, то в верхнем ящике комода в прихожей. Мы его находили, когда нужно было срочно что-то открыть или, например, проковырять дырки для прошивки порванного ботинка. Да, мы чинили обувь сами. Я до сих пор это умею.
После нескольких переездов ножик затерялся в ящике для инструментов, который позже перешёл ко мне. Мужчины знают: выбросить или продать такое — невозможно. Максимум — разобрать, привести в порядок и положить внутрь свои отвёртки, пассатижи и ключи.
К счастью, эта тяжёлая, гремящая железная коробка пригождается мне регулярно. Среди друзей я слыву «рукастым мужиком» и периодически помогаю что-то починить.
Когда нужно «прикрутить–открутить–починить–наладить», я делаю это — пусть и не сразу, но с удовольствием. Есть у меня ритуал: сначала немного «отдохнуть перед броском», потом начинается процесс с бухтением, разговорами с собой вполголоса, редкими просьбами подать инструмент или принести воды — если рядом кто-то есть.
Со стороны может показаться, что так было всегда: будто этот пузатый бородач с детства обожал ручной труд, крутил гайки, косил траву, расчищал сараи с удовольствием и самоотдачей.
Нет.
Я ненавижу ручной труд всей душой. Мне проще кому-нибудь заплатить или слиться, чем сделать что-то самому, если не вижу в этом смысла или кто-то пытается заставить.
Я превращаюсь в зомби, который бурчит, увиливает, прячется в тень — туда, где не найдут.
Как же так получилось? А всё, как у всех…
Батя с дедом были крепкими и хозяйственными мужиками, но, при этом, очень хреновыми педагогами. Да и не были обязаны. Если человек, которому поручено или велено что-то сделать, не умел или не мог этого сразу, то он немедленно получал по полной. Мат, оскорбления, крики — обычная, почти ежедневная «форма обучения» и сотрудничества, передаваемая от отца к сыну.
Дед умер, когда мне было девять. До этого я только наблюдал, как отец, помогая ему по хозяйству, периодически находился в "приподнятом настроении". Если что-то не получалось с первого раза — дело начинало «пахнуть керосином». Вспыхивала короткая, но яркая перепалка без цензуры. Отец сжимал кулаки и уходил курить. Так, перекур за перекуром, дело в итоге делалось.
Дрова на зиму заготавливали с помощью двуручной пилы. Этот был «обряд унижения», проходили, видимо, все мужчины нашего рода. Мне, десятилетнему пацану, было сложно попасть в ритм «тяни — не толкай» с первого, и даже со второго раза. Но кого это волновало?
Я тогда не курил — просто бросал ручку пилы и уходил психовать. Работы в доме хватало, но через какое-то время делать хоть что-то уже не хотелось, а помогать - тем более.
Я думаю, что так мы и становимся лодырями, бестолочами, безрукими дебилами. Из-за этого нас и «рубит» при одной мысли, что надо что-то починить по дому или сделать «мужскую работу».
У кого-то это проходит, у кого-то — нет. Мне повезло. Я справился. Профессия, знаете ли, помогла. А ещё я понял одну важную вещь.
Отец был очень добрым человеком.
Меня учил совсем другой — неизвестный мне — злодей.
Он появлялся ниоткуда и так же внезапно исчезал. Как будто кто-то вселялся в моего старика — и только на короткое время.
Глядя на этот разноцветный кусочек металла, я бесконечно жалел того мальчишку, его отца и отца его отца, и всех отцов наших отцов, которые, как умели, учили нас работать, чтобы мы могли выжить в любых условиях и были счастливы.
Складной нож на ладони стал тёплым. Надо бы оттереть его от ржавчины и смазать.